Абдулмумин Гаджиев раскрыл подробности жизни в СИЗО

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Дагестанский журналист Абдулмумин Гаджиев в интервью из СИЗО рассказал об условиях содержания в местах заключения и как ему удается публиковаться в "Черновике" и в Instagram. Гаджиев заявил, что поддержка общества помогает ему отстаивать как свои права, так и права других заключенных.

Как сообщал "Кавказский узел", журналист дагестанской газеты "Черновик" Абдулмумин Гаджиев, а также глава благотворительного фонда "Ансар" Абубакар Ризванов и Кемал Тамбиев были задержаны по делу о финансировании терроризма. Следователи считают, что Гаджиев и его предполагаемые сообщники собрали для террористов под предлогом строительства мечетей и помощи малоимущим мусульманам 68 миллионов рублей и 200 тысяч долларов. Гаджиев настаивает на своей невиновности. Его коллеги считают преследование журналиста давлением на него. Процесс по делу Гаджиева проходит в Ростове-на-Дону. Военный суд в Ростове-на-Дону 20 января продлил до 28 апреля арест Абдулмумину Гаджиеву. Защита указала на отсутствие оснований для продления срока содержания под стражей.

Дагестанский журналист Абдулмумин Гаджиев дал большое интервью изданию (издание, название которого "Кавказский узел" может сообщить по запросу)*. В вышедшем 15 февраля на сайте издания интервью он рассказал о жизни в местах заключения и способах, как ему удается публиковаться в "Черновике" и вести блог в Instagram с более чем 45,6 тысячи человек, в котором он пишет о сокамерниках, продвижении своего дела и воспитании четырех сыновей.

Гаджиев рассказал о попытках сотрудников СИЗО помешать его журналистской деятельности

Сотрудники СИЗО, следователи, прокуратура либо другие заключенные пытались помешать журналисту в публикации материалов из мест заключения, заявил Абдулмумин Гаджиев, пояснив, что выход каждой публикации сопровождался маленькой спецоперацией.

В Махачкале он сидел в спецблоке в четырехместной камере под полным круглосуточным видеонаблюдением, а на встречу с адвокатом его водили специальные сотрудники. Гаджиева обыскивали с ног до головы и тщательно проверяли все бумаги, которые были в руках, после этого сопровождали в корпус для встречи с адвокатом, а перед входом в оборудованный камерами кабинет обыскивали еще раз. Ему давали на встречу с адвокатом ровно десять минут, при этом внимательно следили за тем, чтобы они ничего друг другу не передавали. Записи Гаджиева, по его словам, проверялись и из них вычеркивали или вырывали все, что не нравилось надзирателям.

Сотрудники СИЗО не могли понять, как журналисту удается каждую неделю в "Черновике" публиковать новую статью. Гаджиев писал колонку для газеты на половине тетрадного листка, и прятал его в ручку, плотно заворачивая вокруг пасты, спрятавшись предварительно от видеокамер. Адвокат приходил по средам, и сокамерники во всем ему в этот день помогали.

Когда он с адвокатом садились за стол, то доставали одинаковые ручки, начинали жестикулировать, делать вид, будто что-то обсуждают, пишут, после чего клали ручки перед собой. "Когда свидание подходило к концу, он уходил с моей ручкой, я - с его. Мою ручку он сразу заносил в редакцию "Черновика", офис газеты находится как раз рядом со зданием СИЗО", - сказал Гаджиев.

После того, как руководство махачкалинского СИЗО сменилось, журналист стал открыто выходить на встречу с адвокатом со статьями в руках, поэтому статья об аресте начальника махачкалинского СИЗО заняла уже целую полосу в газете. 

В ростовском СИЗО, как рассказал Абдулмумин Гаджиев, не сразу заметили его страницу в Instagram. Но позже в его камере начались обыски, у заключенных изъяли телевизор, посуду, обыскали матрасы. Журналист считает, что сотрудники СИЗО искали телефон. Его сокамерника Зураба отправили в карцер, а Гаджиева - в спецблок.

Начальник местного оперштаба встретился с Гаджиевым и предложил честно рассказать, как журналисту удается вести страницу в Instagram, находясь в СИЗО. Журналист ответил, что делать это в Ростове, имея за плечами опыт содержания в Махачкале, ему легко, и что телефон для такой работы совсем не обязателен. Рассказ Гаджиева о Махачкале убедил начальника оперштаба, что если журналиста закроют в спецблоке, то его страница в соцсети, которая тогда обновлялась пару раз  в неделю, будет обновляться каждый день, так как  в одиночной камере у него не будет других дел, помимо чтения и письма, и журналист будет каждый четверг носить в суд семь статей на неделю вперед. Поэтому он и решил никуда его не переводить, считает Гаджиев.

Однако оперативники пытаются помешать Гаджиеву: они контролируют выезд в суд, регулярно проверяют его записи, часто проводят в камере обыски. В целом журналист оценил отношение сотрудников ростовского СИЗО как достаточно корректное, и заявил, что никаких незаконных мер против него предпринято до сих пор не было.

Свидетели на процессе ссылаются на травму головы

Говоря о ходе своего дела в суде, Гаджиев отметил, что следствию не удалось установить никаких фактов финансирования подсудимыми терроризма, а прокурор приглашает свидетелей, которые говорят, что не знакомы с подсудимыми, а потом рассказывают об Абу Умаре Саситлинском. На попытки адвокатов что-то уточнить свидетели ссылаются на травму головы, а причастность подсудимых  к терроризму гособвинитель пытается обосновать знакомством с Абу Умаром. Дела по терроризму часто строятся на выбитых пытками самооговорах, в этом деле их нет, поэтому прокурору приходится импровизировать, считает журналист.

В обвинительном заключении упоминается только два способа совершения Абдулмумином Гаджиевым преступлений: список из 14 статей, опубликованных за 10 лет в "Черновике", и покупка билета на самолет, отметил он. "Статьи даже тематически далеки от фантазий следователя - настолько, что он не стал запрашивать экспертизу. "Черновик" их после моего задержания демонстративно переопубликовывал", - заявил Гаджиев. А покупку билета на самолет связать с терроризмом должен будет еще один засекреченный свидетель, сообщил журналист.

Условия содержания в ростовском СИЗО оставляют желать лучшего

Абдулмумин Гаджиев также описал условия содержания в ростовском СИЗО и быт заключенных. В его камере восемь человек, большая часть ее площади занята двухъярусными шконками, столом и туалетом. Стены, решетки, вентиляция, пол очень старые, они портятся при каждой проверке, которые проводят пару раз в месяц, рассказал журналист. 

В камерах много тараканов, выработавших иммунитет от всех средств борьбы с насекомыми. Туалет в его камере в углу, он представляет собой каменную стенку высотой по грудь с одной стороны и закрывается с другой стороны фанерой, а сверху прикрыт самодельно закрепленными простынями. Отправляющемуся в уборную приходится ждать, пока сокамерники закончат принимать пищу, затем надо поджечь фитиль для перебивания запаха и открыть кран для заглушения звуков.

В камерах, в которых содержатся мусульмане, есть ряд плюсов: в них не курят и не пьют; заключенных мусульман обычно поддерживают передачами и посылками близкие, и они делятся полученными продуктами друг с другом, рассказал журналист.

В каждой камере, в какую бы он ни попадал, как сообщил Гаджиев, он всегда старался запустить образовательный процесс, так любит преподавание. Уроки были самые разные: от математики и личностного роста до арабского языка и исламского права, сообщил журналист.

"Люди, с которыми ты, возможно, никогда не сблизился бы в обычной жизни, становятся твоими постоянными спутниками. Нигде ты не узнаешь и не прочувствуешь человека так близко, как в тюремной камере", - заявил Гаджиев.

Поддержка коллег очень важна

Абдулмумин Гаджиев поблагодарил всех, кто выходит каждый понедельник на одиночные пикеты. Пикеты очень сильно помогли ему, и в глазах общественности они фактически стали гарантией невиновности подсудимых, считает журналист. "Моих подельников не пытали током, нам пропускали книги, нас ни разу безосновательно не отправили в карцер, нас приходилось слушать. Мы много раз смогли отстоять права для себя и других. Возможно, даже смогли изменить отношение большого количества сотрудников СИЗО к тем, кого сегодня безосновательно обвиняют в терроризме", - сказал Гаджиев.

Нет ни одного друга, о котором журналист бы мог сказать, что разочаровался в нем, при этом он отметил, что стал для людей токсичным, и заявил, что открыт для всех, кто хочет со ним дружить, и понимает всех, кто больше дружить не хочет.

Дело Абдулмумина Гаджиева имеет общие черты с попыткой уголовного преследования московского журналиста Ивана Голунова, заявили участники онлайн-дискуссии, состоявшейся на "Кавказском узле" 27 июня 2019 года. Более подробно о деле Гаджиева можно узнать в материале "Голунов номер два": главное о деле Абдулмумина Гаджиева". Новости о преследовании активистов в регионах юга России и Южного Кавказа опубликованы на тематической странице "Преследование активистов".

* издание включено в список иностранных СМИ, выполняющих функции иностранного агента, составленный Минюстом России.