Стелла Прюдон «Дедейме». Джуури-повесть

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Прочитал роман писательницы Стеллы Прюдон «Дедейме», что в переводе с джуури (горско-еврейского) значит «Моя мама».

Напомю, Прюдон родом из Пятигорска, где с 90-х годов проживает небольшая община горских евреев, переселившихся туда преимущественно из Дагестана. О ее романе с длинным название «Молоко львицы, или Я, Борис Шубаев», мы говорили тут.

«Дедейме» это ее дебютная повесть. Правда, тут сразу начинается путаница, потому что на обложке заявлено, что это «роман», прием «бьющий в сердце», а внутри автор сама называет его «повестью».

Конечно, это повесть, причем очень короткая, а романом просто сейчас стали называть все, что угодно. Да и пусть называют, раз время такое, но когда на соседних страницах два разных определения, это уже бардак... Но претензии, понятное дело, не к автору.

Повесть однозначно заслуживает внимания всех, кто так или иначе интересуется литературой Кавказа, потому что Кавказа тут много. В отличие от «Молока львицы», этот текст реалистичный, повествующий о быте горских евреев в Пятигорске.

Текст важный своей темой, но по форме далек от совершенства. И дело тут не в том, что автор в финале резко обрывает повествование, это как раз неплохой хоть и не новый прием.

Но финал в любом произведении так или иначе должен присутствовать. Авторское высказывание должно в какой-то форме иметь место. Если даже не сюжетный финал и судьбы героев автор оставляет открытыми, то хотя бы ясность авторского замысла должна быть, чтобы читатель над ней поразмыслил или эмоции испытал, хотя бы. Тут с этим вопросы, потому что не только финала нет, но и ощущения завершенности.

Жаль, потому что тема сильная - жестокие семейные традиции, укорененные в традиции национальные. То есть, кошмарные по современным нормам обычаи, которые невозможно разрушить, так как это защищено представлением о них, как о «норме», потому что «наши предки так делали». А противостоять этому аргументу очень тяжело.

Вся эта короткая история строится на примере большой семьи Савиевых, где пожилая мать Ханна, следуя старинному обычаю этого народа, забирает у своего сына первенца, девочку. И растит ее, будучи бабушкой, как мать. И девочка должна называть ее тоже только матерью. А родную мать только сестрой или по имени. То есть ребенка полностью лишают ее родителей. При этом, она их даже толком не видит, а когда видит, им не дают спокойно общаться. То есть, она растет без материнский ласки, без отцовской заботы… Таков обычай.

Конечно, для девочки это не просто стресс, это травма, это поломанная судьба, потому что с какого-то возраста она начинает тосковать по нормальной жизни с молодыми родителями. Вот героиня повести, которой уже 15 лет, и хочет наконец сказать это все своей «маме», с трудом находит силы, чтобы это сказать, но в итоге получает еще больше унижений со стороны родни.

Пересказывать сюжет детально нет смысла, это паноптикум. Клубок змей из властных, лицемерных мужчин и хитрых, коварных женщин, которые сами своих детей женят и сами разводят. Зашкаливающее лицемерие, тупость, безграмотность и сплошной абьюз. При этом, вокруг все в золоте, брильянтах, коврах, расшитых стразами платьях и тд. Патриоматриархат, где мужчины это внешняя политика семьи, а женщины — внутренняя. Но и там, и там главный принцип — тотальный контроль и подавление любого права на собственный голос.

Главная мораль, по которой живет это общество выражена в этой цитате Ханны:

«Все простить можно, любые налево-направо простить можно, а когда семью, самое святое, предают — это простить нельзя. Семья — это кулак».

Мораль, которой сгореть бы в пучине истории, но увы, автор пишет о сегодняшнем дне.

Сильное по выбранной теме произведение, и касается оно далеко не только горских евреев, но и многих других народов Северного Кавказа. 

Но эту повесть переделать бы в настоящий роман, цены бы не было.