Интертекстаульность в кавказской литературе

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Продолжая тему интертекстуальности в литературе кавказских авторов, на ум приходит наследственная взаимосвязь двух романов с разницей в полвека. Это романы двух осетинских писателей — Руслана Тотрова и Азамата Габуева.

В 1980 году в советском издательстве «Современник» вышел роман Тотрова «Любимые дети». Это очень интересный роман, который несмотря на то, что имеет признаки соцреализма, все же написан иначе и о другом, а именно о столкновении традицонного осетинского уклада и новой городской жизни в период советского «застоя». Его главные герои - советские колхозники, инженеры, их жены и пр. Но Тотров — блестящий стилист, который при помощи языковых приемов поднимает сюжет куда-то в область неуловимого. Поэтому, несмотря на сильный дух того времени, это скорее исследование своего общества с признаками разложения и потеря себя, и даже тонкий психологический укор.

В 2018 году в «Эксмо» вышел роман Азамата Габуева «Холодный день на солнце». И он тоже касается темы выбора между традицией и современностью, внутренних поисков представителей молодого поколения. Действие романа тоже происходит в Осетии. И что делает Габуев? Он дает своим главным героям имена персонажей романа Тотрова «Любимые дети». Это выглядит не просто как отсылка, а как реверанс в сторону прозы Тотрова.

Дальше больше…

В 2025 году Габуев выпускает новый роман «Мало кто знает, но не секрет». Это уже совсем на другом уровне повествование — полистилистическое, полижанровое, сатирически описывающую современную Осетию от лица депутата местного парламента. Этот депутат участвует в разработке ряда запретительных законопроектов и всячески пиарится на этой теме.

Так вот, по сюжету, в Осетии экранизировали роман Руслана Тотрова «Любимые дети». Депутат считает это произведение крамольным и начинает акцию протеста. Далее отрывок из романа, монолог того самого депутата:

«Фильм снял молодой местный режиссер. Это его полнометражный дебют. Действие происходит в советской Осетии семидесятых годов двадцатого века. В некоторых сценах говорят на осетинском. Фильм получил какой-то особый приз на Венецианском кинофестивале. Но я считаю, что в Осетии его показывать нельзя. Там есть сцена, где парень-осетин и девушка-осетинка занимаются сексом на руинах фамильной башни этого парня. То есть самого секса там нет, но показано, как они заходят, а потом выходят с сухой травой в волосах. А в другой сцене солидный осетинский мужчина ради карьеры закрывает глаза на то, как начальник домогается его дочери. Я посмотрел фильм в интернете. Версия некачественная — снято с экрана, но все понятно.

(...)

— Я депутат Северо-Осетинского парламента Батразов Реваз. Я хочу выразить солидарность с протестующими против показа фильма «Любимые дети». Этот фильм несовместим с осетинским менталитетом и носит явно провокационный характер.

Нас не должен обольщать приз Венецианского фестиваля. Напротив — он должен насторожить нас. Всем известно, что западные награды получают только произведения антироссийской направленности. Вспомним, кому давали нобелевскую премию по литературе — авторам, очернявшим нашу родину, Пастернаку и Солженицыну. Не удивлюсь, если выяснится, что фильм «Любимые дети» снят на зарубежные деньги. Может быть, даже деньги Сороса. Только враг станет так клеветать на народ, как это делают авторы фильма. Я с прискорбием обнаружил, что у режиссера осетинская фамилия».

Тут, кстати, помимо прямого упоминания «Любимых детей», есть и две скрытые отсылки. Во-первых, к фильму «Разжимая кулаки» режиссера из Нальчика Киры Каваленко. Этот фильм снят на осетинском языке и получил приз гран-при «особый взгляд» на Каннском кинофестивале. А во-вторых, к реальным протестам в Осетии с призывами запретить к прокату фильм «50 оттенков серого» в 2015 году.

Но нас интересуют «Любимые дети». Ведь в том романе, вышедшем еще в 1980 году действительно есть все эти сцены, о которых говорит депутат. И сцена, где «солидный осетинский мужчина ради карьеры закрывает глаза на то, как начальник домогается его дочери», является там одной из центральных. Именно через нее Тотров показывал во что деградирует современное ему общество. Фильма по «Любимым детям», конечно, никто не снимал, но Габуев вытаскивает эту сцену из небытия, чтобы показать уже свое общество, как оно сегодня может отреагировать на подобное. Реагирует оно истерически…

Возвращаясь к интертекстуальности. Зачем ее вообще используют авторы, что она дает для понимания произведения? Это ведь далеко не просто отсылка ради упоминания и не просто заимствование.

Интертекстуальность показывает нам как эти тексты вступают в диалог друг с другом. Что они существуют не изолировано, а находятся во взаимосвязи. И в контексте литературы Кавказа это очень важно, потому что это показывает ее как живой литературный процесс. Это доказательство жизни местной литературы, вот почему это важно. И сам этот факт очень приятно осознавать.

Если вам знакомы подобные пример, пишите в комментариях, это всегда интересно.