Коля Степанян — «Где». Книга об Армении, которой нет.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Пройдя молодым парнем Вторую карабахскую войну, Коля Степанян написал повесть о своем опыте и реализовал мечту стать писателем. Писал не быстро, три года, но, похоже, вдумчиво. И по тексту это видно, что он выношен автором. Именно поэтому «Где» это книга не столько о войне (из экшна там и вовсе лишь одна короткая перестрелка в середине книги), сколько о других вещах. Таких, как выбор, братство, военное предательство, любовь. Эта книга обращена в первую очередь к армянскому обществу, и обращена как упрек.

Именно поэтому в ней нет плохих азербайджанцев, нет зверств «врага». Да там этого врага вообще почти нет. Азербайджанская армия там скорее нависает как тень, которая всегда где-то рядом, но толком не проявляет себя никак. Единственное открытое боестолкновение, в котором погибают два азербайджанских солдата, выглядит как полная нелепость. Бессмысленная смерть.

Подлинным врагом же в книге автор выставляет такие внутренние явления в армянском обществе, как разрозненность, разобщенность, индивидуализм, невежество, нелюбовь и, самое главное — не государственное мышление масс. То есть мышление на личную выгоду, а не на благо государства.

«Как бы это ни было больно признавать, но я верил в Армению, которой нет. Ее не существует в реальности. Существует во мне и горстке мечтателей», делает признание главный герой.

При этом сам ГГ — именно государственник по убеждениям: «Как же здорово, что есть армия, что есть мы. Что есть государство. Какое-никакое государство. Какая-никакая армия. Как здорово, что наши женщины и дети могут засыпать в какой-никакой безопасности. Нашим прапрапрапрабабушкам и дедушкам о таком оставалось только мечтать.

Это свершилось! Ценится? Вряд ли».

Именно эти взгляды, сдобренные романтикой больших свершений, и приводят ГГ на фронт в возрасте 22 лет. Там он сразу же, после первых дней войны окажется в окружении с небольшой группой сослуживцев. Они проведут 67 дней в тылу врага как привидения, скитаясь по брошенным деревням, пещерам, не зная куда даже идти, на грани отчаяния. В какой-то момент они решат, что спасение лишь одно — идти в сторону Ирана, перейти там госграницу и попытаться доехать до Тегерана. Это решение едва не стоило им жизни — две недели в зимнем лесу, почти без воды и еды.

И все же, как пишет автор: «Это не грустная история».

Более того, автор вкладывает в уста своего героя и еще более парадоксальные мысли:

«Этой книгой я хочу защитить войну.

Как же это так, защитить войну, спросишь ты.

Да хоть сказать, что она не такая и ужасная.

Что она для чего-то. Или из-за чего-то. Я хочу сказать ей спасибо».

На какие размышления толкает эта цитата? Наверно на те, что автор книги довольно сильно увлечен военной романтикой, романтикой подвига, героизмом и пр… Так ли это хорошо? Думается, что не особенно. Писать такие вещи, как «война очищает», это надо иметь ну очень большой запас уверенности в том, что ты понимаешь что говоришь. Но автор уверен, и не скрывает этого. Потому что главный герой его текста настроен очень воинственно и презирает пацифизм.

По факту, главный вопрос, который ставит это произведение — что важнее, государство или человек? Государство, однозначно отвечает нам автор книги. Нормально ли хотеть умереть за свое государство? Нормально, отвечает автор, и более того, добавляет в финале, что сделав этот выбор, он отозвался на «один действительно значимый голос. Голос СОВЕСТИ, голос ПРАВДЫ, ЕГО голос».

То бишь, божий. Что ж, в таком случае надо констатировать, что повесть «Где» имеет все признаки литературного романтизма. Например, наличие и противопоставление двух миров у главного героя. Первый, мир обыденного, это его Москва, где он родился, вырос и жил «с чувством стыда за свое происхождение». Второй, мир идеального, Армения, где этот стыд исчезает и ГГ чувствует себя среди своих.

А также идеализация прошлого и вера в силу личности поменять ход истории. Это, конечно, очень максималистский подход к пониманию мира и истории, полный категоричности. И это не есть хорошо. Поэтому финал повести выглядит очень спорно. И если даже согласиться, что ГГ сделал верный выбор, то вот автор вряд ли угадал с выбором, привлекая себе в адвокаты бога. В литературных произведениях это не лучший способ выразить свою мысль. В конце концов, это должна быть твоя мысль, а не ЕГО.

Поэтому, более важной частью книги можно считать тот вызов, который автор бросает армянскому обществу, когда он пишет, что «все закономерно. Заслуживаем все, что имеем. Платим сполна за свое невежество». Это о том, когда молодого человека, приехавшего получать армянское гражданство, чтобы служить в армянской армии армяне считают идиотом.

Также очень интересно и неожиданно, когда автор обвиняет армянское общество в культе воровской жизни. По его словам, понятия воровского мира — это вершина иерархии мужского общества в Армении. А вор — это армянский супергерой, то есть кумир с детства. И то, что молодежь несет воровскую/тюремную психологию в армию «под громкие аплодисменты офицерского состава» - вот важнейшая мысль книги. Ведь это о том, как этот воровской культ отрицательно влияет на здоровье всей страны во всех ее сферах, не только в армии.

Два слова о том, как написана книга. Безусловно талантливо. Просто, честно, с юмором. ГГ обращается напрямую к читателю, на «ты, и подкупает этим. При этом цитирует Платона и Гессе, чем повышает интеллектуальную планку уровень повествования.

Но при этом, он совсем не зануда. Сквозь упоминаний античных авторов он сыпет знаниями и современной культуры — сериал «Странные дела», фильм «В диких условиях», Мияги, футбольные клубы и масса всего кроме этого. Это делает читателя ближе к героям книги, очеловечивает их.

Также подкупает рваная хронология и рваное пространство — от Еревана и Карабаха, до Москвы и подмосковных деревень.

Огромный плюс — отличное название, наталкивающее на целый ряд размышлений по прочтению. По словам автора, название придумал его сослуживец, с которым он и прошел весь этот путь.

И, конечно, эту книгу делает литературой например то, что посреди войны, находясь тылу врага, три солдата отчаянно спорят о том, стоит ли добавлять лук в жареную картошку. 

Правда, в какой-то момент, когда экшн надолго заменяют компоты, которые они ищут по подвалам домов, умиляться этому устаешь. Начинаешь задаваться вопросом — а что собственно нам должно сказать то, что солдаты на войне запекают тыкву и готовят армянские блюда? Но это не большая проблема книги и может быть всего лишь особенность личного восприятия.

В финале есть одна скрытая отсылка к «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Это когда Коля Степанян говорит, что уже много лет носит старую выцветшую кепку. И всегда козырьком назад. Привязался к ней и не может расстаться. Именно так носил свою кепку Холден Колфилд, это слишком узнаваемый образ, чтобы быть случайным.

Это очень логичная отсылка, потому что у Степаняна и Колфилда действительно есть общее. А именно максимализм и обостренное чувство справедливости. Но именно из-за этих качеств Сэлинджер в конце жизни считал, что, возможно, публиковать «Над пропастью во ржи» было ошибкой. Он опасался, что эти качества многие восприняли слишком прямолинейно и как руководство к жизни.

Возможно (мы этого не знаем точно), что писатель Коля Степанян именно так и сделал. Остается сделать и тот прогресс в своем творчестве и взглядах, который сделал Дж. Д. Сэлинджер.