Правозащитники усомнились в результате обращения жертвы домашнего насилия к Кадырову
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".
Обращение жертвы домашнего насилия к Кадырову говорит о том, что женщина находится в отчаянном положении. Глава Чечни публично не реагирует на подобные обращения, а заявление в полицию и суд может привести в Чечне к непредсказуемым результатам.
Как писал "Кавказский узел", уроженец Чечни избил бывшую жену в Севастополе, заявили в правозащитном проекте "Кавказ без матери" и опубликовали видео произошедшего. Пострадавшая попросила защиты у Рамзана Кадырова, так как многочисленные обращения в полицию не принесли результата.
На Северном Кавказе ориентируются на традицию, согласно которой дети должны воспитываться в семье отца. В результате матери часто оказываются разлучены с детьми после развода с мужем и годами добиваются возможности хотя бы видеть своих детей, говорится в справке "Кавказского узла" "Мария Смелая - одна из матерей, которых на Кавказе разлучили с детьми".
Правозащитница Светлана Анохина не помнит случая, чтобы Кадыров дал четкий ответ на обращение жертвы домашнего насилия.
"Но иногда вдруг включаются какие-то механизмы и женщинам помогают. Я не думаю, что речь об устном предупреждении обидчику, я думаю о том, что, скорее всего, включается закон. Это те немногие случаи, когда в Чечне решают, что пора немножечко пожить по закону РФ. Тогда и угрозы со стороны обидчика агрессора, как правило, прекращаются, но мы никогда не видим прямую взаимосвязь", - сказала она.
По словам правозащитницы, вряд ли кто-то из чеченцев рискнёт ослушаться распоряжения Кадырова, даже если оно передано через третьих лиц, через того же уполномоченного по правам человека в Чечне Мансура Солтаева.
"Если обращаться в полицию и суд без обращения к Кадырову и без того, чтобы заручиться его помощью или обещанием его помощи, то, разумеется, женщина никак не защищена, как и во всей России. В целом, по всей России женщина не защищена, если она обращается в полицию. Мы знаем немало таких примеров, когда до того, как произойдёт что-то страшное, женщину отфутболивали и не принимали её заявления. Тем более сейчас, после 2017 года, когда было декриминализировано домашнее насилие - это рядовые случаи", - рассказала Анохина.
Её же собственная семья может требовать, чтобы она оставила ребёнка в семье мужа и не отсвечивала, и очень сильно порицают её, если она обращается в полицию или к духовенству.
Она отметила, что такие женщины часто переезжают, когда чувствуют, что совершенно никак не могут сопротивляться.
"У них нет рычагов давления, закон не работает и нет никого из не совсем законных структур, кто может вступиться, тогда женщина вынуждена бежать с ребёнком. Хватает детей подмышку и бежит. Мы часто с таким сталкиваемся. На территории Кавказа это вообще повсеместное явление, очень частое, когда женщина не находит рычагов воздействия. Там её же собственная семья может требовать, чтобы она оставила ребёнка в семье мужа и не отсвечивала, и очень сильно порицают её, если она обращается в полицию или к духовенству. Но и они абсолютно как правило, принимают сторону мужа, отца и считают, что он вправе забрать детей, которые вынашивала и родила ему эта женщина", - пояснила Анохина.
Она знает случаи, когда мужья, забрав детей после развода, хотят обставить это по закону.
"Они бегут в ту же самую Чечню, где каким-то образом делают регистрацию себе, ребёнку и оттуда уже судятся с матерью, и, как правило, шансов у матери немного. Если уж Алле Борисовне Пугачёвой не удалось забрать своего внука, мы помним все эту историю, то о чем можно говорить, когда дело касается простых смертных, у которых нет такой медийной, властной, финансовой поддержки", - указала Анохина.
Мужчины из регионов Северного Кавказа нередко забирают своих детей и увозят на родину, откуда потом вернуть их достаточно сложно, даже если суд принимает решение оставить ребенка с матерью. Особенно сложная ситуация, по данным правозащитников, в Дагестане, Ингушетии и Чечне.
Журналистка Катерина Нерозникова затруднилась назвать случаи реальной помощи, но примеры подобных обращений женщин к властителям говорят об их отчаянном положении.
«Если женщина решилась публично на такое заявление, значит она находится в очень безысходной ситуации. Вообще публичное обращение к каким-то таким представителям власти, будь то Кадыров, будь то Бастрыкин, будь то Путин, значит, что уже испробованы все остальные варианты. То есть, значит, что тут уже прям все очень, очень плохо», - сказала она корреспонденту "Кавказского узла".
Президент Центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем "Кавказ. Мир. Развитие" Саида Сиражудинова считает, что первые обращения к Кадырову были успешны.
«Вариант с обращением через "Кавказ без матери" к Кадырову работал. У проекта большая аудитория. И это работало. Но теперь это не всегда эффективно. Шанс есть, но вопрос настолько уязвимый, что стали и игнорировать, и оказывать давление. Было даже решение вопросов с привлечением административных рычагов», - рассказала она корреспонденту "Кавказского узла".
Представления о законе очень специфичны в регионе. Патриархальные установки порой сильнее закона. Есть немало судебных решений и экспертиз, где судьи ссылаются на обычаи или принимают подобного рода доводы
По мнению исследовательницы, в вопросе обращаться в полицию или суд нет единого сценария.
«Отреагировать могут как реальной помощью, так и, наоборот, давлением на жертву. Предугадать результат невозможно.
Но иногда женщине просто нечего терять, когда она подвергается насилию, угрозам, или разлучена с детьми, нет выхода кроме как в полицию и суд обращаться. Представления о законе очень специфичны в регионе. Патриархальные установки порой сильнее закона. Есть немало судебных решений и экспертиз, где судьи ссылаются на обычаи или принимают подобного рода доводы. Поэтому, больше шансов на помощь, если суд проходит не в республиках Кавказа», - резюмировала Сиражудинова.