Закон об экстраординарной ситуации стал формальным прикрытием для уничтожения собак в Карачаево-Черкесии
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".
Вывоз трупов умерщвленных собак за пределы Карачаево-Черкесии — попытка скрыть массовые убийства животных, считают зоозащитники. Введение режима экстраординарной ситуации, фактически создало правовой механизм для обхода федеральных норм в республике и формально легализовало убийство животных, указали зоозащитники и юристы.
Складированные тела бродячих собак обнаружены на окраине Черкесска
Информация об обнаружении скопления мертвых собак на окраине столицы Карачаево-Черкесии распространилась в социальных сетях и региональных Telegram-каналах.
Жительница Ставрополья Мария заметила мертвых собак на окраине Черкесска.
«Мы собирались отдохнуть на природе, но парня вызвали на срочный заказ по двойному тарифу, и я решила поехать с ним. Когда мы прибыли на место, у меня просто ком в горлу подступил: на земле кучами лежали мертвые, изнеможденные собаки, среди которых были и совсем маленькие щенки. От шока я успела сфотографировать только одну из трех таких куч, на некоторых животных, кажется, даже просматривались бирки. Работодатель поручил вывезти эти тела в пункт содержания в Георгиевске Ставропольского края. Мужчины, погружавшие мешки в грузовик, упоминали Управление ветеринарии КЧР и заявили, что всё делается по закону», - сказала она корреспонденту «Кавказского узла».
По словам активистки, маршрут перевозки выбран далеко не случайно и указывает на попытку сокрыть следы массового уничтожения.
«Тела везли в сторону Георгиевска, где расположен пункт временного содержания, в котором погибших животных просто по-тихому сожгут в печи. Без тел правоохранительные органы традиционно не зафиксируют состава преступления, и дело просто замнут. Кто именно дал команду на убийство и организовал эту транспортировку - руководство республики или управление ветеринарии, - пока остается без ответа. Но мы прекрасно понимаем, что все эти действия направлены на сокрытие следов», - считает Мария.
Как считает она, принятое распоряжение Правительства КЧР № 261-р о введении режима «экстраординарной ситуации» (ЭОС) служит лишь формальным прикрытием.
«В документе заявили о росте случаев укусов на 20%, но эта статистика выглядит такой же фальсификацией, как и в других регионах. Режим ЭОС дает формальный зеленый свет на отлов абсолютно всех животных, включая стерилизованных и биркованных. Напрямую об уничтожении в распоряжении не говорится, но косвенно созданы все условия, чтобы соблюсти видимость "законности" при массовой зачистке. Массовые убийства всегда происходят там, где программа по 498-ФЗ провалена, а бюджетные деньги распилены», - заявила зоозащитница.
Мария добавила, что нормативно-правовая база Карачаево-Черкесии специально составлялась с размытыми формулировками для создания коррупционных схем.
«Критерии в местном законе максимально двусмысленные, что дает огромную почву для разных трактовок и коррупции на закупках препаратов. Принятие этого закона - попытка наладить схему, при которой собаки жестоко убиваются, а бюджетные деньги текут в нужные карманы. Именно поэтому требуется масштабная проверка не только по факту жестокого обращения с животными, но и на предмет хищения средств. Ценой этой коррупционной схемы становятся жизни ни в чем не повинных бездомных собак», - подчеркнула Мария.
Как вспоминает Мария, произошедшее стало для нее тяжелым эмоциональным потрясением.
«После увиденного под Черкесском я прорыдала весь день у подруги и до сих пор сижу на курсе успокоительных препаратов. Многие граждане подали жалобы в разные инстанции. Точное количество поданных заявлений я не знаю, но люди реагируют массово, выкладывая в комментариях подтверждения обращений в инстанции и полученные ответы. Нам необходима колоссальная огласка, чтобы прекратить этот правовой произвол и привлечь виновных к ответственности», - резюмировала активистка.
Ситуация разворачивается на фоне изменения регионального законодательства. Согласно предоставленным документам, в июне 2026 года Народное Собрание КЧР приняло Закон № 51-РЗ о внесении изменений в региональный закон «Об отдельных вопросах ответственного обращения с животными». Документ ввел понятия «немотивированной агрессивности», «пункта временного содержания» (ПВС) и «экстраординарной ситуации». Спустя месяц председатель правительства КЧР Мурат Аргунов подписал распоряжение № 261-р о введении на территории республики режима экстраординарной ситуации сроком на три месяца. В качестве основания в распоряжении указан рост случаев причинения животными без владельцев легкого вреда здоровью граждан более чем на 20% по сравнению с предшествующим месяцем. Распоряжение предписывает ограничить или полностью охватить отловом всех животных без владельцев, включая ранее стерилизованных и имеющих неснимаемые метки, организовать перемещение всех отловленных животных в пункты временного содержания согласно заключенным контрактам, возложить выполнение распоряжения на Управление ветеринарии КЧР. При этом, как следует из сайта Управления ветеринарии КЧР, контракты на отлов и обращение с безнадзорными животными в республике заключаются с индивидуальным предпринимателем Ефремовым Алексеем Александровичем.
Зоозащитники бьют тревогу
Активистка и зоозащитница Оксана подала коллективную жалобу и запрос о проверке в Генеральную прокуратуру, Следственный комитет и Счетную палату РФ. По её словам, в Карачаево-Черкесии и Ставропольском крае сформировалась межрегиональная схема по нелегальному уничтожению безнадзорных животных и освоению бюджетных средств.
«Ключевой инструмент этой схемы - региональный закон № 51-РЗ от 2 июля 2026 года, который прямо противоречит федеральному законодательству (ФЗ № 498) и Конституции РФ. Закон легализовал пункты временного содержания (ПВС), отлов даже ранее стерилизованных и биркованных собак, а также расширил понятие "немотивированной агрессивности" до банального рычания. Это позволяет признавать "агрессивными" и отправлять на убой до 95% собак без проведения реального ветеринарного освидетельствования», - сказала она корреспонденту "Кавказского узла".
При таких расценках гуманная эвтаназия с использованием сертифицированных препаратов просто невозможна - животных фактически отравляют дешевыми миорелаксантами
Она также обратила внимание на экономические нарушения и подозрительные детали госконтракта на 10 миллионов рублей, заключенного Управлением ветеринарии КЧР с ИП Ефремовым А.А., чьим основным видом деятельности по ЕГРИП является строительство зданий. Аукцион длился всего 27 минут, а заложенные расценки не соответствуют рыночным.
«При таких расценках гуманная эвтаназия с использованием сертифицированных препаратов просто невозможна - животных фактически отравляют дешевыми миорелаксантами. При этом видеофиксация отлова не ведется, а возврат животных на прежние места обитания по документам составляет менее 5%. Мы требуем от центрального аппарата Генпрокуратуры и СК провести масштабную проверку на предмет коррупции, фальсификации документов и жестокого обращения с животными, а также отменить противоречащий закону региональный акт», - заявила она.
Екатерина, также выступающая соавтором обращения, направленного председателю Счетной палаты РФ Алексею Кудрину, подробно прокомментировала корреспонденту «Кавказского узла» финансово-экономическую сторону конфликта.
«Главный вопрос к чиновникам КЧР - куда ушли 10 миллионов рублей из республиканского бюджета, выделенные по госконтракту № 3 от 10 февраля 2026 года. Мы видим явные признаки мошенничества и нецелевого расходования средств. Подрядчик - ИП Ефремов А.А., зарегистрированный в Ставрополе, чьим основным видом деятельности по ЕГРИП является "Строительство зданий". Конкурс был проведен за 27 минут с участием двух игроков. Но самое главное - это расценки: за эвтаназию одной собаки в документах заложено всего 90–106 рублей при рыночной цене от 1,5 до 3 тысяч. За эти деньги невозможно купить гуманные препараты - животных попросту медленно усыпляют дешевыми ядами вроде миорелаксантов», - сказала она корреспонденту «Кавказского узла».
Екатерина подчеркнула, что введение «экстраординарной ситуации» распоряжением № 261-р от 3 августа 2026 года использовалось как юридическая завеса. При этом само распоряжение власти республики предпочли скрытно не публиковать на официальном портале правительства.
«Подрядчик систематически нарушает техническое задание: видеофиксация отлова не ведется, информация о поступивших животных не публикуется, а актирование эвтаназии происходит без участия независимых ветеринаров и НКО. Трупы просто утилизируют в печи в Ставропольском крае за деньги. Мы направили официальный запрос в Счетную палату РФ с требованием проверить объем оплаченных услуг и передать материалы в СК РФ по статьям о мошенничестве и халатности», - резюмировала активистка.
Подавшие жалобу граждане получили ответ от прокуратуры КЧР, что обращения получены, о ходе их рассмотрения они будут проинформированы согласно закону.
Когда собаку ловят петлей, стрессуют, заталкивают в клетку, естественно, она может зарычать или напугаться - и этого формально уже достаточно, чтобы поставить клеймо «агрессивная».
Местный правозащитник отмечает, что на практике никакой реальной и объективной процедуры определения «немотивированной агрессивности» в КЧР нет.
«Обычно под это понятие понимают обычные поведенческие реакции животного: рычание, оскал или попытку защититься. Когда собаку ловят петлей, стрессуют, заталкивают в клетку, естественно, она может зарычать или напугаться - и этого формально уже достаточно, чтобы поставить клеймо «агрессивная». Решение принимается фактически единолично подрядчиком или «на бумаге» без участия независимых ветеринаров и представителей общественных зоозащитных организаций, хотя комиссионный осмотр строго прописан в техническом задании», - сказал он корреспонденту «Кавказского узла» на условиях анонимности.
По статистике реальных зоозащитных программ и ветеринарной практики, действительно немотивированную агрессию проявляют не более 3–5% особей. У нас же под эту категорию подгоняют до 95% отловленных животных
Утверждение о том, что агрессивной признают подавляющую часть собак, соответствует действительности, отмечает он.
«По статистике реальных зоозащитных программ и ветеринарной практики, действительно немотивированную агрессию проявляют не более 3–5% особей. У нас же под эту категорию подгоняют до 95% отловленных животных. Это элементарный предлог, чтобы не тратить бюджетные деньги на содержание, лечение и стерилизацию, а быстро пустить животное под списание.
Никакой инфраструктуры для гуманного обращения с животными в Карачаево-Черкесии нет, констатирует он.
«В республике катастрофически не хватает муниципальных приютов и специализированных мест передержки. Стерилизацией занимаются в основном частные волонтеры и зоозащитники. В 2025 году жители КЧР собирали подписи за строительство полноценного городского приюта, но подписи не помогли. Ситуация с тех пор стала намного хуже», - отметил он.
Власти региона пытаются обойти федеральные критерии
Принятые в июле 2026 года поправки к законодательству Карачаево-Черкесии фактически создали правовой механизм для обхода федеральных норм, считает юрист и зоозащитница Оксана Житнева.
«Формально регион пытается создать видимость легальности, но с правовой точки зрения это прямое нарушение верховенства федерального законодательства. Конституционный Суд четко определил: эвтаназия - это исключительная и персональная мера. Она возможна только при подтверждении неизлечимого заболевания, бешенства или доказанной немотивированной агрессии конкретной особи», - сказала она корреспонденту «Кавказского узла».
То, что прописали в законе КЧР, - это попытка подменить федеральные критерии. Когда обычные поведенческие реакции вроде рычания при отлове приравнивают к немотивированной агрессии, это противоречит сути закона
По ее словам, Конституционный Суд РФ прямо запретил усыплять животных в целях регулирования их численности, из-за отсутствия мест в приютах или исключительно на основании факта объявления «экстраординарной ситуации».
«То, что прописали в законе КЧР, - это попытка подменить федеральные критерии. Когда обычные поведенческие реакции вроде рычания при отлове приравнивают к немотивированной агрессии, это противоречит сути закона. Любой массовый отстрел или умерщвление без индивидуального освидетельствования независимой комиссией квалифицируется как жестокое обращение с животными и подпадает под уголовную ответственность», - заключила она.