Задержание Минцаевой подчеркнуло проблему вмешательства силовиков в семейные споры
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".
Белкиса Минцаева перед задержанием приехала в Чечню под давлением силовиков, угрожавших отправить ее брата на СВО. Даже если суд постановит вернуть Минцаевой обеих дочерей, увезенных бывшим мужем, исполнение этого решения может затянуться на годы, указали правозащитники.
Как писал "Кавказский узел", 14 апреля руководитель правозащитного проекта "Кавказ без матери" Лидия Михальченко сообщила, что в Надтеречном районе Чечни силовики задержали "без всяких оснований" 33-летнюю Белкису Минцаеву. По данным правозащитницы, дети Минцаевой находятся у ее бывшего мужа.
9 апреля было опубликовано видеообращение жительницы Новосибирска Белкисы к главе СКР Александру Бастрыкину. Она рассказала, что два года назад бывший муж "выкрал" двух ее дочерей, когда они гостили на каникулах у бабушки (матери Белкисы) в Чечне. В августе 2024 года Надтеречный райсуд по иску Белкисы постановил оставить 12-летнюю дочь с матерью, а девятилетняя дочь осталась с отцом, пока идет судебный процесс по определению её места жительства. 6 апреля женщина приехала в Чечню, чтобы повидаться с младшей дочерью. Девочка, чьё место жительства суд еще не определил, рассказала, что хочет жить с матерью и сестрой, и Белкиса забрала дочь в Новосибирск. Тогда, по ее словам, бывший супруг подал заявление о похищении ребёнка - на неё и её знакомого, который сопровождал её в поездке. Знакомого Белкисы задержали, и его местонахождение неизвестно, а Белкисе и её родственникам начали поступать угрозы с разных номеров от имени ее бывшего мужа.
Белкиса Минцаева по-прежнему находится в силовой структуре, и связи с ней нет, сообщила 18 апреля корреспонденту "Кавказского узла" Лидия Михальченко. "Адвоката у нее нет, поскольку эти надтеречные силовики запугивают адвокатов, чтобы они с ней не работали", - сказала она.
Минцаева вновь поехала в Чечню, поскольку очень боялась, что ее брата, который находится в силовой структуре, отправят на СВО, рассказала корреспонденту "Кавказского узла" на условиях анонимности знакомая Минцаевой.
Она сказала, что брата угрожают отправить на СВО
"Она сказала, что брат в [силовой структуре], брата угрожают отправить на СВО. Ей говорили: "Приедь, мы поговорим, отдадим. Мать её ей всё время звонила, запугивала её. Она, я так поняла, очень сильно привязана к матери, к семье, помогала им финансово. Она рассказала, что у неё квартира в ипотеку. […] То, что она зарабатывает, уходит на выплату ипотеки, поддержку семьи и содержание себя самой и детей", - сказала женщина.
Версию о том, что Минцаеву вынудили приехать в Чечню, изложил 16 апреля и читатель "Кавказского узла" с ником krystle. "Силовики задержали ее брата, и грозились отправить его на СВО в качестве добровольца, если она не приедет. Как только приехала – задержали", - написал он в своем комментарии.
По словам знакомой, Белкиса верила в то, что "всё будет хорошо, что это разрешится". "Я ей сказала: «Ничего не разрешится, и всё будет плохо. Я тоже была в такой ситуации, мне тоже угрожали, моей семье угрожали. […] Не отдавай детей, не езжай, не иди, оставайся в Новосибирске. Она не слушала, она не слышала. Она слышала только свою мать", - сказала знакомая Белкисы Минцаевой.
В семейных спорах угроза обращения в суд или возбуждения уголовного дела часто используется как инструмент давления на одного из родителей, сообщила корреспонденту "Кавказского узла" координатор движения «Марем» Екатерина Нерозникова.
В этих ситуациях никто не может помочь. Все боятся
Она подчеркнула, что это происходит не только в Чечне, а "во всей стране". "И хотя такие вещи также происходят по всей стране, проблема в Чечне тут скорее в том, что в этих ситуациях никто не может помочь. Все боятся. То есть если, например, какую-нибудь девушку, ту же Белкису, задержали бы в полиции в Москве, можно было бы кинуть клич, попросить людей звонить в этот отдел, требовать ее отпустить. А тут понятно, что такой клич кидать бессмысленно, потому что люди побоятся это делать. Соответственно, поэтому, конечно же, у них [силовиков] больше руки развязаны. Они знают, что к ним никто не полезет", - сказала правозащитница.
Историю своего знакомого, вернувшего детей с помощью связей в силовой структуре, рассказал 15 апреля читатель "Кавказского узла" с ником valerie.gutmann. "Отец забрал двух детей у матери, и поселил их у бабушки. Когда та стала добиваться, чтобы детей передали ей, они пригласили ее «поговорить». Женщина, как и Минцаева, проживавшая в другом регионе, приехала, а на месте ее увезли в отдел [силовой структуры], где работали близкие родственники бывшего мужа. Там ее продержали сутки, угрожая возбуждением уголовного дела за якобы обнаруженные у нее наркотики, и вынудили отказаться от любых притязаний на детей. После чего она уехала обратно, а дети так и остались в семье отца. Причем знакомый рассказывал о том, как они «решили проблему», не скрывая гордости", - написал он в своем комментарии. "Кавказский узел" не может проверить достоверность этой информации.
На самом деле женщины судятся за детей и в Чечне, и в Дагестане, и в Ингушетии
На Северном Кавказе общество поддерживает идею о том, что ребенок после развода остается с отцом, отметила Нерозникова. «То есть там кто-то, конечно, посочувствует этой женщине. Но в целом так. Все будут говорить: ну да, у нас как бы принято так, поэтому не надо тут лезть. Есть случаи, когда суд принимает решение в пользу женщины и будет принимать решение о том, что дети проживают с ней. Но это решение невозможно будет исполнить, оно вступит в силу, но фактически действовать не будет. Потому что недостаточно просто суду принять решение о том, что дети проживают с мамой. Нужно еще осуществить, сделать так, чтобы это решение вступило в силу. То есть надо, чтобы приставы пошли, нашли, забрали, детей перевезли. Это все может растянуться на годы. То есть на самом деле женщины судятся за детей и в Чечне, и в Дагестане, и в Ингушетии", - сказала она.
Мужчины из регионов Северного Кавказа нередко забирают своих детей и увозят на родину, откуда потом вернуть их достаточно сложно, даже если суд принимает решение оставить ребенка с матерью. Особенно сложная ситуация, по данным правозащитников, в Дагестане, Ингушетии и Чечне.
Сын с ней увиделся на суде и говорит: «А что это за тётя?»
Начать судебное разбирательство об определении места жительства детей – самое несложное, подчеркнула правозащитница. "Но сколько оно протянется? Что в это время будет происходить? Можно тянуть до бесконечности, и в итоге вырастут дети, которые совершенно не заинтересованы с этой скандальной мамой жить. Для них мама всё время будет источником каких-то бед, проблем, ссор. Зачем им это надо? Вы тоже писали про Марию Смелую. Вот недавно, 13-го числа, по-моему, или 14-го, у неё был конечный суд, который определил, что её ребёнок будет жить с отцом. Она будет видеть его два раза в месяц по субботам. А пока они тянули вот это [разбирательство], ей не давали увидеться. Так прошло два года, и сейчас он её не узнаёт. То есть он с ней увиделся на суде и говорит: «А что это за тётя?». Это системная проблема с очень большим количеством разных вводных, в которой участвуют не только [силовики], которых призвали, чтобы надавить, и мама ушла, но и очень много других факторов", - заключила Екатерина Нерозникова.
Решение суда и визиты судебных приставов не дают гарантий, что мать, разлученная на Кавказе со своим ребенком, сможет видеться ним. Шесть таких историй, о которых стало известно за последние годы, собраны в справке "Кавказского узла" "Суды и обычаи: как на Кавказе матерей разлучают с детьми".
Существует судебная практика, когда матерям отдают детей, а проблема скорее в исполнении решений суда, согласилась президент Центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем «Кавказ. Мир. Развитие» Саида Сиражудинова.
«Их зачастую просто игнорируют. Здесь вопрос в патриархате и мужской солидарности. Даже, если человек не силовик, могут встать на его сторону. Связи в регионе решают многое. Чем сильнее возможности рода, тем больше ими пользуются. Но это не особенность Чечни. Просто в Чечне вообще ситуация очень сильно обострена в плане возможностей местных силовых структур», - сказала она корреспонденту "Кавказского узла".