"Селфи с черепами": вернуть доверие к туристам в Даргавсе
Содержание
Содержание
    Туристы на фоне некрополя в Даргавсе. Фото Алана Цхурбаева для "Кавказского узла".

    Фото с черепом в древнем некрополе близ осетинского села Даргавс вызвало возмущение среди осетинской общественности, которая требует закрытия “города мертвых” от туристов. Автор скандального фото стал объектом травли. Туристов необходимо просвещать, а не запрещать им доступ к объекту всемирного наследия UNESCO, отмечает в своем материале для “Кавказского узла” Лариса Сотиева, уроженка Осетии, независимый эксперт с многолетним опытом работы в международной гуманитарной и миротворческой среде.

    ***

    Осетины не разделяют живых и мертвых

    Этой весной в Гималаях мне посчастливилось беседовать с индийским гуру, так называемым в народе “ходячим богом”. Мы говорили о смысле жизни, о том, как сохранять баланс внутри себя и поддерживать его с внешним миром.

    Лариса Сотиева. Фото предоставлено автором.

    В какой-то момент он посоветовал мне почаще общаться со своим отцом. Я немного смутилась и отреагировала, что его давно уже нет в живых. Он тихо, в том же тоне ответил, что это не имеет никакого значения, и продолжил свои рассуждения о бесконечности человеческого бытия.

    Завершая нашу беседу, он заявил, что никто из нас не может быть здоров и благополучен, если он или она не в гармонии со своими предками. Там же я видела, как его общество трепетно относится к ушедшим в мир иной - я наблюдала ритуал, как они готовят специальные яства, украшают их цветами и опускают их в Ганг для своих предков, пепел которых когда-то унесла эта святая для них река.

    Все это мысленно возвращало меня в традиционную осетинскую среду, где я родилась и выросла. Я поняла, что у осетин, носителей индоевропейской культуры, фактически нет четкого разделения между живыми и мертвыми. Я помню, как за семейным столом бабушка и мои родители всегда с почтением упоминали усопших членов семьи, как будто они все еще были частью семьи. Тогда мое детское сознание уловило, что это нечто необыкновенное, сильное, и тогда я даже ухитрялась использовать ореол святости: если не могла понять, говорит ли мой брат правду или обманывает меня, то просила, чтобы он поклялся именами усопших. Тут он оказывался безоружным, и вся правда становилась для меня очевидной, когда он отказывался клясться.

    Тяжкий сюрреализм Даргавса

    Лет 20 тому назад я была в первый и последний раз в Даргавсе в “городе мертвых”. Честно сказать, не хотела бы туда вернуться еще раз. После этого я долго приходила в себя.

    Даргавский некрополь. Фото Алана Цхурбаева для "Кавказского узла".

    Сюрреалистические каменные сооружения в обнаженных горах, наполненные человеческим костями, выглядели мистическими, и было чувство, что тут хранятся бесконечные истории жизни и смерти.

    Я помню, на усыпальнице была надпись на осетинском: “С любовью смотрите на нас. Мы были такими, как вы, вы будете такими, как мы сейчас”.

    По версии многих историков, во время чумы люди, чувствовавшие симптомы болезни, добровольно уходили умирать туда, чтобы не заражать окружающих.

    Игры со скелетами как процесс дегуманизации

    Спасибо социальным сетям, медиа - на днях стало широко известно, что туристы забирают оттуда кости как сувениры, делают селфи с черепами и распространяют их в сети. Всплыли истории, когда туристы справляют дни рождения и веселятся в горах в священном для осетин святилище Реком 1, куда по осетинским традициям могут подниматься исключительно босиком для совершения религиозных ритуалов, при этом соблюдая  разделение мужской и женской части святилища. 

    В Даргавсе останки умерших клали на небольшие лодки, ладьи. Фото Алана Цхурбаева для "Кавказского узла".

    Что тут на все это сказать? 

    Если человек привозит человеческую кость домой, он в первую очередь разрушает систему базовых человеческих ценностей своего дома, общества, где он живет, если она, конечно, есть.

    Помните, в школе нам подробно и часто объясняли, что скелет сделан из гипса по подобию человеческого? И этому есть объяснение.

    Турист, сделавший селфи с черпом в Даргавсе. Скриншот: видео телеканала 360 на YouTube.

    Не нужно быть экспертом, чтобы понять: если в сети восторгаются селфи с черепом или в доме лежит человеческая кость как сувенир, это, по сути, разрушает концепт ценности человеческой жизни. В первую очередь этот феномен дегуманизации представляет опасность для несформировавшегося мировоззрения детей и подростков. В детском восприятии возня с человеческими костями может стать такой же нормой, как, например, для взрослого сварить бульон из говяжьих костей. И кто знает, какие мысли могут этих детей посетить в будущем, когда в их сознании предел дозволенности расширен до абсолюта - вплоть до игр с человеческими костями.

    С другой стороны, истории, подобные рекомовской и даргавской, несомненно, дегуманизируют людей, причастных к ним, в глазах преобладающего большинства тех, кто не приемлет такого рода вандализм. Однако тут велик риск и соблазн перехода на обобщения и осуждение уже не тех конкретных людей, которые это делают, а более обширную социальную группу - например, тех, кто из того же города, одного и того же вероисповедания или национальности. Парадокс наших мыслительных обобщений в том, что мы легко можем причислить в группу осуждаемых даже тех, кто сам осуждает подобное отношение к останкам чужих предков, к святилищам - и в этом заложен тяжелый камень конфликтного потенциала.

    Туриста надо не только поселить в гостиницу, но и интегрировать в культуру

    Для осетин распространение этих фактов - как снег в августе. Первая реакция общества и власти достаточно радикальная. Сейчас идут дискуссии на правительственном и общественном уровнях о том, что следует закрыть исторические места для туристов.

    Меня это беспокоит, так как традиционно Осетия отличается толерантностью, открытостью и гостеприимством, так что решение властей может сыграть негативную роль в имиджевом плане. Также закрытие этих объектов не поможет продвижению знаний об историческом и культурном наследии осетин. 

    Реакция на происходящее - это классический пример перехода на обобщения. Но я надеюсь, что рациональные дискуссии в обществе, диалоги с властью позволят направить протестный общественный дискурс в позитивное русло и трансформировать создавшееся напряжение в стратегические решения.

    Мы все люди, нас очень многое объединяет, и благодаря этому мы как биологический вид до сих пор живем на планете. Однако у всех нас есть много различий, и в этом состоит богатство и прелесть огромного разнообразного мира.

    Мы не должны говорить и учиться только на одном языке, не обязаны быть только православными или только мусульманами. Мы разные по рождению, наша семейная и общественная культура, этнические традиции прививают нам особые ценности и мировоззрение - это все становится частью нашей идентичности.

    Турист приезжает увидеть то, чего у него нет дома, отдохнуть, и в последнее время - выставить фотографии в сети.

    Турист выгоден по многим параметрам, но он также представляет риск, если система туристической индустрии дает сбои или не функционирует стратегически.

    Турист в Даргавсе. Фото Алана Цхурбаева для "Кавказского узла".

    Правительство Северной Осетии делает очень многое, чтобы представить республику привлекательной для туриста. В советское время республика занимала лидирующие позиции в этом секторе. По официальным данным властей, в республике создаются дополнительные условия для размещения туристов к 2024 году — число койко-мест планируется увеличить до 85 тысяч (об этом в октябре 2018 года на совещании, посвященному развитию туристической отрасли, сообщил руководитель приоритетной программы "Туризм" Агентства развития РСО-Алания Олег Карсанов - прим. "Кавказского узла").

    Однозначно, работы по развитию инфраструктуры и наличия традиционного гостеприимства недостаточно, чтобы разрешить вопросы сохранения культурного исторического и национального достояния.

    Туриста надо просвещать, туриста надо учить базовым правилам, которые разделяет общество, куда он приезжает и необходимо ему помогать интегрироваться в местную среду, в местную культуру на тот короткий срок посещения. И это должно стать таким же важным элементом туристической индустрии, как наличие гостиниц, добротной еды или хороших автомобильных дорог в горы.

    Туристы в Даргавсе. Фото Алана Цхурбаева для "Кавказского узла".

    Просвещение туриста - это огромный проект и труд, но это единственный путь для оптимизации здоровой туристической отрасли. Результат этого будет влиять не только на состояние исторических памятников Осетии, но и тех регионов России, откуда туристы едут. Это создаст пространство для налаживания доверительных отношений между туристом и местными.

    И, наконец, процесс создания оптимально работающей туристической сферы поможет самим осетинам больше ценить свое национальное культурное наследие, а также достойно принять свою собственную идентичность.

    Лариса Сотиева, специально для "Кавказского узла"

    1. Жители Северной Осетии возмущены экскурсиями в святилище Реком// 08.05.2019, издание “Регион-онлайн”

    Примечания