Иранский Азербайджан глазами северянина. Я был дома, только на Юге

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

 (окончание)

Последний  рассказ об Иране хочется завершить моими впечатлениями о людях – иранских азербайджанцах, или жителях  останов (провинций) Зенджан, Западный Азербайджан, Ардебиль и Восточный  Азербайджан.  Живут наши иранские соотечественники и в других останах, много азербайджанцев  являются жителями  девятимиллионного Тегерана. В Исламской  Республике Иран по самым последним данным, почти 79 млн граждан, из которых около половины являются фарсами, а вторые по численности  - азербайджанцы.

 

 

Будучи в Иране,   я слышал от тебризцев, что азербайджанцев  там вдвое больше, чем фарсов.  Я так и написал в одном из первых сообщений об этом путешествии.  Но потом стало ясно,  что в стремлении стать этническим большинством  азербайджанцы этой страны записывают к себе некоторые малочисленные тюркские народности (туркмены и т.д.), и выходцев из смешанных семей. Так, к примеру, прежний президент Ирана Махмуд Ахмадинеджат считается у них азербайджанцем потому,  что мама его – этническая азербайджанка. Так создается приятный миф о численном преимуществе азербайджанцев в Иране.

По другой версии Ахмадинеджат родом из иранских евреев. Так считают комментаторы размещенного в Ютуб видеоролика, на котором бывший президент, принимая делегацию израильских священников,  целуется с ними. Еще о нем же: президент  Ахмадинеджат, обвиняя США в самых грязных грехах,  взял с собой в официальную поездку «к врагу» всю свою семью и родственников, за государственный, конечно, счет.

Азербайджанцы Ирана говорят, что фарсы используют тюрок, когда им нужно защитить ИРИ от внешней агрессии. Так как это было в годы войны Ирана с Ираком. С тех пор весь иранский Азербайджан обставлен изображениями шехидов той войны, а в Тебризе я видел площадь, где было написано что сюда 8 лет войны падали иракские ракеты.

 

 

А когда нужда в тюрках исчезает, фарсы к ним относятся по прежнему пренебрежительно. Лишают права получать образование на родном языке,  ограничивают развитие экономики в азербайджанских провинциях и наказывают за неугодную Тегерану  политическую активность.

Многие тегеранские правящие муллы являются этническими азербайджанцами. 

 

В русскоязычных справочниках сообщается о том, что фарсы (персы) составляют  36 - 61% иранского населения.  Их историческая родина — провинция Парс. Количество иранских азербайджанцев, по разным оценкам от 16 до 45%. Как видим, оценки удивительно разбросанные, так что какая-то правда в словах об азербайджанском большинстве, наверное, все-таки есть. 

Иранские азербайджанцы разговаривают на понятном нам языке, так что переводчики не нужны. Но используют много фарсидских слов.  В Иране принят арабский алфавит, совершенно непонятный тем,  кто привык к латинице и кириллице. Но надписи-указатели на основных дорогах продублированы на английском, а в азербайджанских городах Ирана множество объявлений, написанных латиницей, для гостей из Азербайджанской Республики.

 

Нас там принимают радушно.  Узнают по произношению, услышав первое же приветствие «салам». Как я понял, северные азербайджанцы (то есть мы) говорим грубо, просто и не витиевато.  Южные азербайджанцы говорят – как поют. В этом их говор напоминает речь наших шекинцев. Когда я сказал об этом иранцу, с которым ехал в машине до Баку,  в ответ услышал, что жители азербайджанского района  Шеки являются выходцами из Тебриза.  

Тебризцы чрезвычайно трудолюбивы, работают с раннего утра до наступления ночи. Зато жители иранского города Урмия  веселы, склонны к пиршествам и удовольствиям, - говорил мне тот же попутчик. 

У иранцев свои формы отдыха - мужчины сидят в задымленных старых кальянных, которые я видел в Тебризе, но не решался зайти. Или ставят ставки на петушиных боях.  В хорошую погоду они обожают всей семьей выезжать на пикник.

 

Гуляя по городу я очутился в магазине где продаются бойцовые петухи

 

Еще я заметил, что жители Тебриза, с которымт мне удалось с удовольствием беседовать,  не минуют критиковать себя,  обвиняя своих в жуликоватости и  склонности к обману. Меня постоянно предупреждали: не обменивай деньги на улице, тебя обязательно обманут. Не показывай  неизвестным людям – украдут.

Обменять деньги на улице и  в магазинах мне там предлагали, но я, конечно, исполнил эту процедуру в первый же час моего пребывания в Иране – в банке города Ардебиля. До этого мне предлагал помочь с обменом валюты водитель такси в иранской Астаре. Я отказался. Тот же водитель довез меня из  Астары до Ардебиля за 30 азербайджанских манатов.   Возвращаясь, за ту же дорогу, но другому таксишнику  мы – три пассажира, заплатили вместе 10 манатов. 

1 азербайджанский манат почти равен 1 евро. 1 манат равен 3200 иранских туменей.

Дорога на такси от Астары до Ардебиля занимает около часа пути.

Иранцы очень гостеприимны. Первый же тебризец, которого я в маршрутном такси спросил о месте нахождения отелей, разговорился со мной, обменялся мнениями о жизни в ИРИ и АР,  заплатил за мой проезд водителю и звал жить к нему домой.

Водитель тебризского городского автобуса 101-го маршрута, отвозящий пассажиров из городского центра к парку и искусственному озеру Шах-Гель, увидев как я копошусь в поисках мелочи (она в Иране бумажная, так что не сразу отделить мелочь от крупных купюр), отказался от денег, а пока мы ехали до озера,  он молча,  протянув руку назад, угостил меня конфетой.   

 

 

 Входящие к нему автобус пожилые пассажиры здоровались с водителем, а выходя, прощались с пожеланием ему доброго пути.

В кафе молодой работник,  узнав во мне бакинца принялся рассказывать обедающим тут же молодым тебризцам, как хорошо живут в Азербайджанской Республике.

«Вам надо молиться на вашего президента, он  заботится о вас», - как бы укорил он неблагодарных северян.

Работник кафе рассказал, как президент Ильхам Алиев предложил тегеранским властям построить в иранском Азербайджане нефтеперерабатывающий завод, и даже обеспечить его специалистами с Севера. Но в Тегеране отказались от этого предложения, чтобы   южные  азербайджанцы не  жили также хорошо, как северные собратья.

 

 

В Ардебиле я фотографировал уличного обувщика

Тема политического противостояния межу фарсами и тюрками  в Иране чрезвычайно актуальна. Кажется, малой искорки хватит, чтобы эта страна разгорелась.  Они не боясь, говорят о неприязни к фарсам, выражают открытую симпатию внутренней политике Баку, где женщин не заставляют носить головные платки, можно легко приобрести автомобиль любой марки, а религия отделена от государства.

«Иранцы – самый неверующий народ в мире потому, что нас заставляют веровать, а все что насильно – вызывает неприятие», - делился со мной тебризец.  

 

В Тебризе я видел современную квартальную мечеть

 

Обсудив иранских мужчин, не пройдем мимо женщин.  Те из них, кто не шибко верующий, носят головной платок буквально зацепленным заколкой где-то на затылке.  Так и кажется, что  смахнет платок сейчас с головы.

Девушки и женщины в основном красивы, активно пользуются косметикой и без стеснения смотрят оценивающе на мужчин. Тот же тебризец, который помог мне найти отель в его городе, когда мы пробирались сквозь толпу громко удивился: «ну и дела,  и платок им не мешает строить глазки!».

 

Мужчины  в Иране могут одеваться как им угодно, хотя я слышал о руководящих установках, запрещающих короткие рукава и тесные брюки. Разрисованные летние майки-безрукавки там в моде. Шорты, наверное, не носят. 

Женщинам дискриминация в одежде очень не нравится.  «Дресс-код» -  один из чрезвычайно раздражающий иранцев фактор государственной политики.

Спиртные напитки в Иране официально запрещены, а неофициально можно легко купить из-под полы.  В ресторане вам даже могут предложить водку.  Что будет, если полиция увидит пьющего спиртное – спросил при мне наш парень иранца.  Накажут 20 шаллагами (плетьми)?

«Скорее, полицейский подсядет к вам и попросит, чтобы и ему налили», - смеясь, ответил иранец.

В Баку я много слышал о хаотичном автомобильном движении в Иране. Об этом часто пишут в прессе. Может, потому что я был там в дни новрузовских (весенних) каникул и отпусков,  машин на дорогах (иранцы так и называют автомобили – машин, а не араба, как в Турции), там было мало, и в пробке я был лишь один раз – в вечер накануне наступления в Иране нового года. Сейчас у них 1393 год. В ИРИ свой, отличный от остального мира календарь.

 

В дни Новруза полиция выставила свой праздничный столик на радость тебризцам. На заднем плане - передвижной полицейский прицепной фургон. В Северном Азербайджане у полиции нет таких фургонов, и на радость гражданам они по праздникам столы не выставляют. Только на 8 Марта дарят цветы женщинам-водителям.

 

В Баку, покупая билет в железнодорожной кассе до иранской границы, я стал причиной спора между билетершей и двумя мужчинами – покупателями. Все кроме меня, бывали в Иране, и каждый вернулся со своими впечатлениями. Один мужчина резко говорил, что все в Северном Азербайджане лучше, чем на Юге, и особенно наши люди. Другой мужчина был с ним не согласен, но признался, что там туристов могут обмануть. Кассирша больше вздыхала, не желая ввязываться в шумный разговор, добавив только, что плохие  есть везде.

Примерно в такой же пропорции мнения об  иранском Азербайджане у других моих сограждан.  А их – бывавших в Иране, очень много.  Ежедневно в азербайджанский город Тебриз выезжают с Севера сотни людей, в подавляющем большинстве для того, чтобы получить там очень дешевое и качественное медицинское обслуживание, и вернуться с полными сумками дешевых и чистых иранских лекарств.

В  этом городе за последние годы сформировалась целая индустрия медобслуживания северян. На одной из улиц выстроились в ряд поликлиники, медицинские центры, аптеки и медлаборатории, клиентами которых являются почти исключительно граждане АР.  В день праздника Новруз, когда в Иране все закрыто, а значит нет больных с Севера, прикрылись на время  тебризские отели, занятые обслуживанием только северных азербайджанцев,

 

 

Итак, с какими впечатлениями я вернулся оттуда?  Мне показалось, что люди там живут беднее, чем у нас. Города и села тоже уступают нашим в убранстве и в современной архитектуре.  Но в Тебризе общественный городской транспорт организован лучше, чем в Баку. Так же как в Стамбуле, по городу двигаются метробусы (турецкое название) – обычные автобусы, но передвигающиеся по специально выделенным для общественного транспорта дорожным линиям. Другие автомобили на эти линии въехать   не могут.  А билеты на метробусы пассажирам следует покупать до посадки  - за этим следят на закрытых автобусных остановках специальные служащие в  форменной одежде. В Баку только приступили к планированию метробусов и восстановлению трамвайных линий.

Еще, удивившее меня на дорогах. Водители междугородних автобусных рейсов просят пассажиров при приближении к посту дорожной полиции пристегнуть ремни. "Если оштрафуют, платить будете сами", - предупреждал водитель. Но по иранским городам мчатся сотни дешевых слабомоторных мотоциклов, на которых храбро сидят водитель, за ним жена, за женой сидит спиной к маме дочка-подросток, а на бензобаке уместился сынок дошкольного возраста. И все без касок. Жаль, мотоциклистов там сфотографировать трудно - только затарахтит рядом, а его уж нет, даже взять в руки камеру не успеешь.

 

 

В Иране все очень дешево, причем качество товара и услуг от этого не страдает. В Тебризе работают тракторный завод, обувные фабрики, производящие качественную кожаную обувь. Обилие самых разных отелей, в которых стоимость проживания в прекрасном номере с бесплатным завтраком не дороже 30 манатов (30 евро).

Телевидение и радио там, конечно, скучное. Зато  за 4 дня моей жизни в Иране я с удовольствием отдохнул от пошло-глупых передач наших эфирных СМИ. Думаю, что в таком же ключе же можно сравнить и газетную журналистику ИРИ и АР.

Немолодой мужчина в Тебризе, рассуждая об иранской действительности, счел неоправданным государственное табу на все добрачно-сексуальное. "Молодые вынуждены искать удовлетворения на стороне, кидаясь в крайности", - примерно так сказал он.

Иран несравненно чище нашей страны в плане коррупции.  Мне говорили, что взятки там берут при выдаче разрешений на строительство зданий. Вот, пожалуй, и все. Зато иранцы, раскрыв глаза удивляются, узнав от прибывших туда лечиться северян о том, что в Баку студенты платят взятки, чтобы не учиться. Когда же я добавил о нашей полиции, собирающей мзду с нищих за право просить на улице подаяние,  тебризский собеседник, что называется, «выпал в осадок».

 

 

Мне не нравится в Иране государственная монополия на политическую деятельность. Впрочем, что-то в этом роде, но в скрытой форме есть на Севере. В  Азербайджанской Республике граждане свободны в своем культурном самовыражении, нет таких как в Иране запретов на  исполнение западной -  европейской  и американской эстрадной музыки, джаза и балетных спектаклей. Иранский студент мне рассказывал, как негодовали муллы в дни проведения в Баку песенного конкурса "Евровидение", и какой большой интерес этот конкурс вызывал у иранской молодежи.

В Иране взимается трехкратная госпошлина на импорт зарубежных автомобилей, что вынуждает подавляющее большинство граждан покупать и ездить на отечественных, морально и технически отсталых машинах.  Особенно это раздражает молодежь. Даже прежние советские  автомобили они уважают больше. Зато в АР поборы за импорт зарубежной продукции взимаются неофициально, и нет  такой силы, которая освободила бы нас от уплаты незаконных денег на таможне.

В общем,   что-то понравилось, что-то нет. Так же  как в любой зарубежной поездке.  И хочу напомнить уже сказанное: Иран совсем не такой, каким мы видим его на фотографиях путешественников. Нам  бы сфоткать бородатого муллу и закутанную в черное женщину, или грязного сапожника на улице. А снять и показать обычный, как у нас, жилой современный массив нам не интересно. Потом, вернувшись домой и проглядывая свои фотоснимки, страдаем от собственной необъективности.

Главное на этот раз  для меня было не  «нравилось-понравилось» а то, что я впервые за все мои путешествия был дома – в таком же, как у нас Азербайджане. Только  Южном.