Про визит в Грозный Собчак и про школьницу, избитую в Махачкале..

В соцсетях обсуждают визит в Грозный Ксении Собчак. То, что произошло в Грозном, это полное безобразие. Провокаторы, кричавшие гадости Собчак, недостойны своего народа, создавшего уникальную, наверное, единственную  в мире  формулу прощания   -  «Марша 1оийла!», что значит «оставайся свободным». Только люди, в крови которых уже нет  идеи внутренней свободы, могут так поступать с женщиной, да к тому же гостьей.

Но сегодняшний пост – не о визите Собчак в Чечню. Я не перестаю думать о девочке из школы №40 в Махачкале, которую грубо унизили (ставили на колени, били сумкой, забрасывали снегом) одноклассники,  потом охотно и быстро извинившиеся на камеру.  Это ничем не лучше, чем встреча Собчак в Грозном, это такое же хамское отношение к женщине, только к будущей.  

Кажется, в ситуации со школьницей уже всем «сестрам раздали по серьгам» – хулиганов  поставили  на внутришкольный учет и учет в комиссии по делам несовершеннолетних,  на их родителей наложен административный штраф, завуч школы освобождена от должности, в школу нахлынули чиновники из минобра Дагестана, а директору сделан выговор.  И все действующие лица, как это в последнее время водится у нас на Кавказе, друг перед другом извинились. Означает ли это, что проблема решена и подобных выплесков подростковой агрессии не будет? Нет, не означает. Потому что это – проявление системного сбоя.  

Во-первых, в школах все меньше настоящих профессионалов. Современным учителям, за редким исключением, некогда. Некогда заметить, что какой-то подросток стал изгоем, некогда заметить, что кто-то подсел на синего кита, а кто-то уже не отличает онлайн от реальности.  Кто работает психологом в школах региона? Выпускники каких-то курсов-скороспелок, которым по-родственному подмахнули количество прослушанных часов и выставили все зачеты? Есть ли у них навыки, достаточные для правильной психологической диагностики подростка, для коррекционной работы, для консультирования и родителей, и детей? Даже если и есть, боюсь, им некогда их применять – надо ведь бежать на очередную свадьбу или похороны…Учитель на Кавказе перестал быть той персоной, перед которой, когда он шел по аулу или городу, привставали все – и старики, и дети.

Во-вторых, учиться в современных школах ребенку, который способен разобраться с новым гаджетом за то время, пока мы разворачиваем инструкцию, невыносимо скучно.

Да, им невыносимо скучно и неинтересно усваивать азбучные истины или постигать иностранный язык по методикам, принятым в советской школе. Не так давно я (из любопытства), готовясь к Тотальному диктанту, ходила в Майкоп в школу на курсы русского языка. И была удивлена, что элементарные правила грамматики и пунктуации, усвоенные мной сто лет назад от учительницы Марии Владимировны, которая объясняла их на раз, вдруг превратились в тугодумный неудобоваримый набор фраз, за которыми не видно сути. Наверное, если бы меня загоняли в такой частокол по всем предметам, во мне бы тоже росла агрессия. 

Наконец, увы, мы стали страшно лицемерны. И не то, что двуличны, а просто многолики.  Я давно не видела на Кавказе такой потери своего лица, такой утраты чувства собственного достоинства, такого лизоблюдства. И такого количества молодых людей, которые уже словно рождаются в пиджаках, глухо застегнутых на все пуговицы. До тех пор, пока мы будем оставаться такими, наши дети будут позволять себе, забывая о кавказских традициях, унижать женщин, как маленьких, так и взрослых. А когда унижаешь женщину, никак не получится оставаться свободными.